2014/09/27 06:39:20
"Видел я пиндосов, так они тупые казлы" - классический американский жанр, который имеет непревзойденный образец в Марке Твене.

Твен считается юмористическим писателем, глубина которого вроде бы признается, но не на уровне практических выводов. На мой вкус, в длинных вещах его юмор тяжеловат; несколько приемов повторяются вновь и вновь и начинают к концу раздражать; стереотипные ожидания викторианской публики тяготили писателя, который себя юмористом, разумеется, не считал.

"Пешком по Европе" (A Tramp Abroad, 1880) по силе и точности описаний сопоставима только с "Американскими заметками" Диккенса. И тому и другому хорошо наваляли за "тупых казлов", предвзятость мнений, плохое знакомство со странами, неумение составить верное впечатление - весь джентльменский набор с оргвыводами. Выставка советского нижнего белья в Париже 1965-го года до сих пор вызывает примерно те же чувства в России, как в Америке диккенсовское описание заседания Конгресса. Девять десятых описанного Диккенсом, к слову, никуда не делось; его книга не устарела.

Германская часть твеновской книжки - неожиданное чтение; ее центральный эпизод - длинное описание студенческих дуэлей в немецких университетах. Казалось бы, для немолодого Твена, видевшего Гражданскую войну, Дикий Запад и т. п., жестокое зрелище не должно представлять интереса; не кажется оно и способным занять его современников-американцев. Разумеется, Германия 1880-го года не сводилась к дуэлям школяров. Знаменитый гость мог встретиться там со многими великими людьми, живущим в пору ее расцвета. Не назовешь твеновское описание и юмористическим. Читать его неприятно, и я не верю, что Твен писал ради аффектации публики; это не то, что от него ждали, и ему это не раз напомнили.

Марк Твен описал дуэли, потому что понял, что это - важно.

Увиденная сцена потрясла писателя. Несмотря на огромный талант, он оказался так же неспособен объяснить читателям, чем именно, как, скажем, Ив Монтан, который никогда не мог внятно объяснить, зачем они с Симоной Синьоре накупили два чемодана дамских трусов. Я не знаю из каких страхов, подозрений, предубеждений, побуждений, размышлений, догадок и личного опыта выросла его интуиция. Не знаю, смог ли бы Твен внятно артикулировать то, из чего вырос его рассказ; в его время допрашивать автора о таких вещах считалось зазорным, а сам он считал душевный экзгибиционизм излишним.

Ретроспективно, Твен увидел то, что почти никто другой тогда не увидел, а увидев, не понял, отмахнувшись рукой. Бетховен с Гегелем, кустики роз перед домиками, рюшечки на окнах, заводики и кирхи - это была Германия, а пьяные студиозусы, кромсающие друг другу лица шпагами и гордящиеся отрезанными носами - а вот не надо делать из мухи слона: в салунах не режутся на ножах? негров не линчуют? Вместо ответа, Марк Твен переходит к описанию представления Лоэнгрина Вагнера... Компас у него безошибочный.

Его последний, незаконченный роман, который никому не известен и никем не читаем, ** идет далее - он повествует о горной австрийской деревне времен охоты на ведьм, которую посещает Cатана (не тот - тот слишком занят - всего лишь юный родственник, носящий то же имя), чтобы немного поиграть с детьми.
http://en.wikipedia.org/wiki/The_Mysterious_Stranger

Прошло 50 лет; Бетховен, кустики с рюшечками - все это перестало быть актуально; их заслонили исполосованные морды и Лоэнгрин; юный Cатана зашел поиграть с детьми. Но и тогда, когда многим стало окончательно ясно, что же в Германии важно, находились люди, которые говорили, что это не важно, а важна великая немецкая литература и романтическая музыка.

Мне кажется, что в жанре "они ж тупые казлы", как и в любом другом жанре, важен не сам жанр, а кто и когда пишет.

Есть на кого равняться.

** Говорят, все же известен и читаем.
98 посетителей, 97 комментариев, 29 ссылок, за 24 часа