2017/05/15 23:10:17

И лишь затем они вспомнили, что красивенькие машины — это враг, а у них в руках — карабины... враг — карабины... И два пулемета, как выяснилось, на месте. И пушку, конечно же, никто не трогал: немцы — хозяйственный народ...

Много лет назад читал, дочитал где-то середины. Сейчас копался в старых дискуссиях - и бегло пробежался.
Что тут скажешь... У жанра "молодой менеджер комсомолец, попав в 22 июня 1941 года, не растерялся" богатые традиции. Автор начинал с  научной фантастики "І стіни пахнуть сонцем". "Это многое объясняет".
Краткое содержание - четыре комсомольца плюс Ничипор Драбына ("дывись, Голопупенко, яка смешна фамилия - Кузнецов") приключаются в первые дни войны. Находят и отнимают у часового простой советский ДОТ: вырубленный в скале, 400 мм брони, "пушка крепостного типа калибра 105 миллиметров, турельные ШКАСы, выходной люк - трехслойная сталь миллиметров эдак около ста". Под Брестом таких полно - сам видел. А тут - фашисты! В общем, немецкая механизированная дивизия против них не смогла - и под огнем убежала подальше. Остался тыловой батальон, укладывающийся под ШКАСами штабелями.  Зачем они лезут на ДОТ, непонятно - гранаты не той системы, а про огнеметы и дымовые шашки никто не знает. "И так восэмь раз". Прилетают двухмоторные фокке-вульфы, затем юнкерсы. А фиг! Командир, желающий боевые ордена, истерит и устраивает расстрел ротного - обер-лейтенанта отказника.
Монопланы бросают бочки нефти. Гарнизон убирает флаг. На время.
Потом немцы неделю копают подкоп. Под скалу. Наши бойцы ждут, пока не надоест - и подрывают.
Потом прорываются три Т-26 с пехотой. Гарнизон выходит - опа, а это опять фашисты! Героев хватают и волокут пытать. Зверски пытают, пока те не сбегают. По пути беглецы решают сделать по горам крюк в пару часов - все к тому же ДОТу, перерезав часовых. А там... См. эпиграф.


— На пулемете умеешь? — спросил Ромка.
— Это хорошая пулемет, — кивнул узбек, усаживаясь в коляске поудобней и поправляя ленту.
И они бросились в атаку.

Часовой вдруг развернулся, сделал шаг, чуть присел — и словно катапульта его метнула — настоящее карате! — в отличном стиле прыгнул вперед ногами.

Ревом дизелей танки раскатывали холм, как утюгами. Самураи подъехали?

Что делать потом, куда отходить, когда они останутся одни посреди этого гладкого поля, почти безоружные, если из рощи, что впереди, уже бегут автоматчики, разворачиваясь в цепь, веселые и решительные автоматчики, которые еще не были в бою, не были под обстрелом ни вчера, ни сегодня, у которых еще никого не убило, и они предвкушают этот бой, предвкушают, как в ста метрах от колонны откроют огонь, будут идти в полный рост и поливать свинцовыми веерами: в каждой руке по автомату, их рукояти защелкнуты в гнездах на животе, – бо-по-по-по – с обеих рук, только и работы, что нажимай на спусковые крючки да вовремя меняй опустевшие магазины, шагая в полный рост по выщипанной траве залитого солнцем выгона.

Управились быстро. Ставить знамя пошли вдвоем (мало ли что — снаряды рвутся рядом) Страшных и Медведев.

В мост они попали только с пятого снаряда. Правда, одного попадания оказалось достаточно; он рухнул сразу, и в том месте, где темнела его полоска, открылась река.
По мосту ездили танки.

Целая дивизия не управилась, сотни танков, десятки орудий. Что же там сможет какой-то стрелковый батальон?

— Ты забыл про меня! — Он выстрелил ротному в ненавистное лицо, отскочил к противоположной стенке овражка и закричал срывающимся, истеричным голосом: — Ну, есть еще желающие остаться здесь?
Кто-то всхлипнул в задней шеренге. Солдаты испуганно переглядывались, подравнивали строй.

Ремонт лаза к главному пулеметному гнезду не показался им обременительным: это было хоть какое-то да занятие. Все делалось на совесть: и арматура, и опалубка. Заливали бетон ночью.

Тимофей объявил, что входит в силу устав гарнизонной и караульной службы; только один Чапа не понял, что это означает, и вечером получил взыскание за отсутствие чистого подворотничка.

При аресте в руки немцев среди других документов попал и протокол комсомольского собрания, из которого они узнали, что только один Чапа некомсомолец.

— Какой же я предатель? Я поступаю так, как мне велит сердце. По убеждениям. Я вон сколько лет ждал этой минуты чтобы им в спину нож воткнуть, отомстить за братов.

С Ромки тем временем срывали одежду.
— Ты не обращай внимания. Чапа, если я буду очень шумным.
— Кричи, Рома, кричи. А я буду споминать, как они кричали, подыхаючи под твоим пулеметом.
— Хорошо говоришь, Чапа. Спасибо, милый.

Когда страсти поулеглись, красноармейцы пошли на восток. До границы их провожали венгры, дальше пошли сами.


Является ли это литературой? Да, наверное. Наши победили, фашисты - плохие, запятые расставлены где надо, написано с огоньком, автор знает слова Т-26, БТ-7, Т-34, Мерседес и БМВ.

Является ли это литературой о Великой Отечественной войне? При Симонове, Полевом, Твардовском, Беке, Кожевникове... При живых ветеранах.
Это ведь даже не фантастика - с телетанками, пулеметами на фотоэлементах, электризуемыми заграждениями (все реальное, кстати). И не комиксы типа B.P.R.D. И даже не сказка про деда Столета и Фрица Рыжего Лиса.

Вот за что? Теперь я лучше понимаю, откуда у широких народных масс любовь к конфеткам из органических удобрений в патриотической обертке. Увы, и сорок лет назад тоже любили истории про попаданцев, укладывающих врагов тыщами ценой отбитого мизинца - танк переехал.
Просто есть темы, на которые плохо писать (и снимать) нельзя. Я так думаю.

10 посетителей, 91 комментарий, 85 ссылок, за 24 часа